Никита Кирсанов (chur72) wrote,
Никита Кирсанов
chur72

История как коммуникативный процесс - 2

Возвращаюсь к теме истории как коммуникативного процесса.;
Напомню, что суть "коммуникативистского" подхода состоит в том, что интерпретация исторического события не является некоторой "внешней" по отношению к данному событию операцией, но является сущностью исторического процесса, собственно, является условием, при котором оно может становится частью истории и встраиваться в причинно-следственные цепочки.



Происходит событие. Первичный резонанс, вызванный событием, формирует вокруг него интерпретативное поле: возникает несколько противоречивых интерпретаций событий. Сталкиваясь между собой эти интерпретации вызывают интерпретативную войну. Наиболее "сильные" (не обязательно наиболее объективные) интерпретации, резонирующие с установками разнообразных социальных групп, превращаются в тренды и становятся частью  идентичности этих групп.

На этом этапе война интерпретаций переходит в войну идентичностей -  каждая из групп, защищающая "своё" истолкование события, стремится удержать собственную идентичность, собственную картину мира и программу поведения в этом мире. "Слабые" интерпретации маргинализируются, некоторые попросту исчезают и выпадают (иногда - до поры до времени) из интерпретативного поля, некоторые укрепляют позиции на его периферии.

Из сильных интерпретаций особую роль играют интерпретации, укоренившиеся в группах, обладающих возможностью воздействовать на процесс, создавать новые события, оказывающие воздействие на интерпретативное поле. Под воздействием этих событий, действий и провокаций интерпретативное поле усложняется и меняется.

Ближайшим итогом интерпретативной войны является изменение расстановки сил в социальном пространстве и изменения в идентичности социальных групп (а также изменения в программах поведения этих групп  на социальном поле).

Структура первичного интерпретативного поля выступления Пусси-Риот (равно как и само выступление Пусси-Риот) отражает главную слабость современного российского общества - социальный аутизм образующих его групп, неспособность этих групп выработать адекватные (с одной стороны неконфликтные, с другой - конструктивные, связанные с возможностью совместной деятельности и межгруппового взаимодействия) отношения с другими группами, размытость границ между "своим" и "чужим", неспособность слышать и учитывать в своих действиях "чужой" интерес и чужую боль.

Неспособность понимать "чужое" одинаковым образом характеризует обе крайние стороны, участвующие в интерпретативной войне. Одна не усмотрела в безобразной выходке ПР "ничего такого особенного", а вызванный этой выходкой резонанс свела к мстительности политической верхушки, сросшейся с клерикальной верхушкой. Вторая сторона проинтерпретировала выходку как целенаправленную атаку на православие (отсюда же аттестации светской акции в конфессиональных категориях "сатанизма", "беснования" и проч., тогда как в действительности в вину девчонкам из ПР можно было бы поставить разве что безмозглость и нравственную глухоту) и основы российской государственности.

Эта интерпретация закреплена в приговоре, инкриминировавшем девушкам из ПР мотив сознательного разжигания ненависти к православию и православным (тогда как в действительности их фундаметальной "этической ошибкой" было попросту игнорирование чувств православных - впрочем, возможно, понимание этого факта было бы ещё более обидным).

Силовое разрешение конфликта (проведённое в интересах одной из сторон и по факту поддержавшее её амбиции на духовную монополию) сместило акценты с моральной (в данном случае - основной), на политическую сторону дела. В сложившейся после этого приговора ситуации обсуждение нравственных аспектов выходки ПР становится практически невозможным.

В результате каждая из сторон осталась "при своём". Одна сторона так и не поняла, в чём её обвинили (а приговор проинтерпретировала как решающее подтверждение своей правоты и впала в истерическую эйфорию обретённой ясности), а вторая - за что на неё так жестоко наехали.  В процессе есть проигравшая и победившая (до поры до времени) стороны, но нет сторон, которые бы извлекли для себя определённый моральный урок.

Моральным уроком в данной ситуации могло бы стать понимание того факта, что в нашем многоконфессиональном, многонациональном и проч. обществе, в обществе с разрушенным групповым самосознанием, распавшемся на массу больших и маленьких групп, находящихся в болезненном поиске собственной идентичности, в обществе с несформировавшейся государственностью, со слабой и неуверенной в себе властью ,- в этом обществе ломать чужие игрушки становится всё более опасно, причём опасно для всех, а не одних ломающих.

Сказанное относится в том числе и к современной богеме и к современному российскому православному сообществу, но, разумеется, не только к ним.
Tags: история как коммуникативный процесс, социологики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments